Андрей/5лет/ДЦП/Собирает на мечту - научится ходить/
Сбор закрыт
Человек, помогающий болящему дитю приобретает прощение, которого не смел просить. Потому что милосердие к больному ребёнку смывает с души всё, что накопилось за жизнь. Как дождь смывает пыль с сухого камня.
Отчет о сборе для Андрея
Дорогие наши жертвователи, родные братья и сёстры!
Все вы, кто не разучился плакать над чужим горем.
Все вы, у кого ещё сжимается сердце, когда вы видите больного ребёнка.
Все вы, кто ещё верит, что добро сильнее боли, а любовь сильнее отчаяния.
Мы обращаемся к вам сегодня с мольбой, которая рвётся из самой глубины души. Из того места, где живёт сострадание, где живёт милосердие, где живёт тот самый тихий голос, который говорит каждому из нас: «Не проходи мимо. Остановись. Посмотри. Помоги».
Его зовут Андрюша.
Ему пять лет.
Пять долгих, бесконечных, мучительных лет он живёт на этой земле.
И все пять лет его тело — его собственное тело — является его тюрьмой.
Маленький, кричащий, красный, как все новорождённые.
Мама прижала его к груди и заплакала от счастья.
Папа стоял рядом и не мог поверить, что это его сын.
Его кровь.
Его продолжение.
Его маленькое чудо.
А потом пришли врачи.
И сказали слова, от которых мир рухнул.
Детский церебральный паралич.
Если плеер не открылся
Тяжёлая форма. Спастическая тетраплегия.
Это значит — все четыре конечности.
Руки не слушаются.
Ноги не слушаются.
Тело не слушается.
Только глаза.
Только душа. Только этот взгляд, в котором столько жизни, столько любви, столько отчаянной мольбы: «Я здесь.
Я всё понимаю.
Я всё чувствую.
Помогите мне выбраться».
Пять лет.
Представьте себе это.
Пять лет ребёнок не может сам взять ложку.
Пять лет не может сам сесть.
Пять лет не может повернуться с боку на бок без помощи.
Пять лет каждый его день начинается с чужих рук, которые его поднимают, одевают, кормят, умывают.
Пять лет он зависит от каждого. От каждого движения, от каждого вздоха, от каждого решения, принятого не им.
Но знаете, что самое страшное?
Самое страшное — не это.
Самое страшное то, что Андрюша всё понимает.
Он видит, как другие дети во дворе бегут, прыгают, катаются на велосипедах, строят замки из песка.
Он видит, как они смеются, падают, вскакивают и бегут дальше.
А он сидит в коляске.
И смотрит. И хочет. Боже, как он хочет. Хочет так, что если бы мог кричать — закричал бы на весь мир. Но он может только смотреть. И улыбаться. И тянуться непослушной ручкой к маме.
Она забыла, что значит выйти в парикмахерскую. Забыла, что значит купить себе платье. Забыла, что значит просто сесть и выпить чай горячим, а не остывшим. Её жизнь — это Андрюша. Её сердце — это Андрюша. Её молитва — это Андрюша.
Каждый вечер, укладывая его спать, она гладит его по голове и шепчет: «Ничего, солнышко. Завтра будет лучше. Завтра мы попробуем ещё раз. Завтра ты будешь сильнее. Мама верит. Мама всегда верит». А потом выходит в коридор. И плачет. Тихо, чтобы он не слышал. Чтобы никто не слышал. Чтобы не пугать. Чтобы не обременять.
Папа работает.
Работает за двоих, за троих, за целую бригаду.
Потому что Андрюше нужны лекарства. Нужны памперсы. Нужно специальное питание. Нужны ортезы, которые стоят как месячная зарплата. Нужны курсы реабилитации, каждый из которых — как неподъёмный камень на плечах.
Папа приходит домой поздно. Усталый, выжатый, серый. Но первое, что он делает, — идёт к Андрюше. Берёт его на руки. Сажает себе на колени. И говорит: «Ну что, мужик? Держимся? Держимся».
И Андрюша улыбается. Потому что папины руки — это единственное место в мире, где он чувствует себя сильным. Где он чувствует себя мальчишкой, а не больным.
А ночью папа садится на кухне. Смотрит на счета. На рецепты. На направления в реабилитационные центры. И считает. И понимает, что не хватает. Что всегда не хватает.
Что как бы он ни работал, как бы ни старался — болезнь быстрее. Дороже. Сильнее. И он сжимает кулаки. И не плачет. Потому что не имеет права. Потому что если он заплачет — кто тогда будет держать небо над этой семьёй?
Без реабилитации — всё будет только хуже. Мышцы будут каменеть. Суставы — деформироваться. Боль — нарастать. То, что ещё можно спасти сегодня, завтра станет невозможным. Окно закрывается. Медленно, но неотвратимо. И каждый упущенный месяц — это месяц, который уже не вернёшь. Никогда. Ни за какие деньги. Ни за какие молитвы.
А с реабилитацией — есть надежда. Не на то, что Андрюша побежит. Не на то, что он станет как все. Но на то, что он сможет сам держать ложку. Сам сидеть. Сам повернуться. Сам обнять маму руками, а не просто лежать и смотреть. На то, что его жизнь перестанет быть бесконечным лежанием и станет — жизнью. Настоящей. Свободной. Достойной.
Кто помогает больным детям? Вы думаете, только врачи? Только фонды? Только родители, из последних сил тянущие лямку?
Нет. Больным детям помогает Бог. Единый. Живой. Тот, Который видит каждую слезу, упавшую на щёку больного ребёнка. Который считает каждый вздох матери, не спящей пятую ночь подряд. Который знает имя Андрюши ещё до того, как Андрюша был зачат. Который не забыл его. Не оставил. Не отвернулся.
Иисус Христос ходил по этой земле и видел таких, как Андрюша.
Видел парализованных. Видел скрюченных. Видел детей, которых матери несли к Нему на руках, падая на колени, крича: «Помилуй! Исцели! Сделай что-нибудь!» И Он останавливался. Не проходил мимо. Не говорил: «Это не Моя забота». Не говорил: «Разберитесь сами». Он клал руки. Он касался. Он говорил: «Встань. Иди. Твоя вера спасла тебя». И они вставали.
И сегодня Он говорит каждому из нас: «Что вы сделали одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Каждому, кто помогает Андрюше. Каждому, кто жертвует. Каждому, кто молится. Каждому, кто просто не прошёл мимо этой истории. Он говорит: «Я видел. Я запомнил. Ты сделал это для Меня».
Аллах, Милостивый, Милосердный, говорит в Священном Коране: «Поистине, с тягостью приходит облегчение. Поистине, с тягостью приходит облегчение». Дважды сказано. Как клятва. Как обещание.
Как рука, протянутая матери, которая качает больного ребёнка в три часа ночи и шепчет: «Сколько ещё? Сколько я выдержу?» И Аллах отвечает: «Выдержишь. Я с тобой. Облегчение придёт. Но оно придёт через руки людей. Через тех, кого Я поставил на твоём пути. Через тех, кто не отвернётся».
Пророк Мухаммад, мир ему и благословение, говорил: «Лучший из вас тот, кто лучше всех относится к детям». И ещё говорил: «Тот, кто не милосерден к людям, не будет помилован Аллахом». Милосердие к больному ребёнку — это не просто доброе дело. Это путь к Богу. Это молитва без слов. Это пост без голода. Это хадж, совершённый не в Мекку, а к кровати чужого больного малыша.
Матрона Московская, чьё имя носит наш фонд, сама была немощной, неходячей, слепой.
Но к ней шли тысячи. И она помогала. Не ногами — сердцем. Не силой — молитвой. И сегодня она стоит перед Престолом Божиим и молится за каждого Андрюшу. За каждую маму, которая не спит. За каждого папу, который держит небо. За каждого из вас, кто читает эти строки и чувствует, как что-то дрогнуло в груди.
Медсестра, которая поправляет подушку и шепчет: «Терпи, малыш, я рядом». Волонтёр, который приезжает в выходные и просто сидит рядом, читает книжку вслух, чтобы Андрюша слышал живую речь, живую интонацию, живое дыхание.
И вы. Каждый из вас. Вы — ангелы Андрюши. Даже если вы не знаете его имени. Даже если вы никогда не увидите его лица. Даже если ваша помощь — это просто молитва, сказанная перед сном: «Господи, помоги этому мальчику. Помоги его маме. Помоги его папе». Эта молитва долетает. Мы верим, что долетает.
Каждая ваша копейка — это кирпичик в стену, которая отделяет Андрюшу от безнадёжности. Каждая ваша молитва — это ниточка, которая держит его маму, когда она уже не может держать сама. Каждое ваше слово, сказанное другу: «Посмотри, тут мальчику нужна помощь», — это луч света в темноте, в которой живёт эта семья.
Аллах, Милостивый, Милосердный, Ты, Кто обещал облегчение после тяготы, — дай этой семье облегчение. Дай маме сон. Дай папе отдых. Дай Андрюше движение. Дай им всем — мир. Тот мир, который Ты обещал терпеливым.
Матрона Московская, моли Бога о нём. Матерь Божия, укрой его Своим покровом. Ангел-Хранитель Андрюши, не отходи от него ни на миг. Все святые, все праведники, все, кто при жизни любил детей и служил им, — встаньте рядом с этим мальчиком. Встаньте рядом с этой семьёй. Не дайте им упасть. Не дайте им сломаться. Не дайте им поверить, что они одни.
Они не одни. Они не одни, пока мы здесь. Пока мы читаем. Пока мы чувствуем. Пока мы способны протянуть руку — даже если эта рука несёт всего сто рублей. Даже если эта рука несёт всего одну молитву. Даже если эта рука просто делает репост и говорит: «Люди, посмотрите. Тут ребёнок. Пять лет. ДЦП. Ему нужна помощь».
Мы верим, что Андрюша ещё обнимет маму руками. Сам. Без чужой помощи. Пусть неловко. Пусть криво. Пусть на секунду. Но обнимет. И мама заплачет. Но уже не от боли. От счастья. От того самого счастья, которое бывает только после пяти лет ночи. После пяти лет войны. После пяти лет веры, которая не угасла.
Спаси, Господи, каждого из вас. Да воздаст вам Аллах сторицей за каждое доброе слово, за каждую копейку, за каждую молитву. Да хранит вас Христос. Да благословит вас Бог на всякое дело милосердия.
Плачем вместе с вами. Молимся вместе с вами. Верим вместе с вами.
Андрюша ждёт. Андрюша смотрит на мир из своей коляски. Андрюша верит, что мы придём.
Не подведём его, братья и сёстры. Не подведём.
С любовью, болью, верой и бесконечной благодарностью, Благотворительный фонд «Матронушка»
Пускай дети ни когда не болеют
Что бы дети никогда, никогда,никогда не болели
Поделитесь пожалуйста историей ребенка в соцсетях. Пожалуйста!Дорогие наши жертвователи, родные братья и сёстры!
Все вы, кто не разучился плакать над чужим горем.
Все вы, у кого ещё сжимается сердце, когда вы видите больного ребёнка.
Все вы, кто ещё верит, что добро сильнее боли, а любовь сильнее отчаяния.
Мы обращаемся к вам сегодня с мольбой, которая рвётся из самой глубины души. Из того места, где живёт сострадание, где живёт милосердие, где живёт тот самый тихий голос, который говорит каждому из нас: «Не проходи мимо. Остановись. Посмотри. Помоги».
Его зовут Андрюша.
Ему пять лет.
Пять долгих, бесконечных, мучительных лет он живёт на этой земле.
И все пять лет его тело — его собственное тело — является его тюрьмой.
Пять лет в плену собственного тела
Андрюша родился пять лет назад.Маленький, кричащий, красный, как все новорождённые.
Мама прижала его к груди и заплакала от счастья.
Папа стоял рядом и не мог поверить, что это его сын.
Его кровь.
Его продолжение.
Его маленькое чудо.
А потом пришли врачи.
И сказали слова, от которых мир рухнул.
Детский церебральный паралич.
Загрузка плеера
Если плеер не открылся
Тяжёлая форма. Спастическая тетраплегия.
Это значит — все четыре конечности.
Руки не слушаются.
Ноги не слушаются.
Тело не слушается.
Только глаза.
Только душа. Только этот взгляд, в котором столько жизни, столько любви, столько отчаянной мольбы: «Я здесь.
Я всё понимаю.
Я всё чувствую.
Помогите мне выбраться».
Пять лет.
Представьте себе это.
Пять лет ребёнок не может сам взять ложку.
Пять лет не может сам сесть.
Пять лет не может повернуться с боку на бок без помощи.
Пять лет каждый его день начинается с чужих рук, которые его поднимают, одевают, кормят, умывают.
Пять лет он зависит от каждого. От каждого движения, от каждого вздоха, от каждого решения, принятого не им.
Но знаете, что самое страшное?
Самое страшное — не это.
Самое страшное то, что Андрюша всё понимает.
Он видит, как другие дети во дворе бегут, прыгают, катаются на велосипедах, строят замки из песка.
Он видит, как они смеются, падают, вскакивают и бегут дальше.
А он сидит в коляске.
И смотрит. И хочет. Боже, как он хочет. Хочет так, что если бы мог кричать — закричал бы на весь мир. Но он может только смотреть. И улыбаться. И тянуться непослушной ручкой к маме.
Мама, которая не спит пять лет
Мама Андрюши — это святая. Иначе не скажешь. Пять лет она не спала ни одной полной ночи. Пять лет она встаёт по первому звуку, по первому стону, по первому движению. Пять лет её руки — это руки, которые делают всё: кормят, моют, массажируют, разминают, обнимают, укачивают, держат.Она забыла, что значит выйти в парикмахерскую. Забыла, что значит купить себе платье. Забыла, что значит просто сесть и выпить чай горячим, а не остывшим. Её жизнь — это Андрюша. Её сердце — это Андрюша. Её молитва — это Андрюша.
Каждый вечер, укладывая его спать, она гладит его по голове и шепчет: «Ничего, солнышко. Завтра будет лучше. Завтра мы попробуем ещё раз. Завтра ты будешь сильнее. Мама верит. Мама всегда верит». А потом выходит в коридор. И плачет. Тихо, чтобы он не слышал. Чтобы никто не слышал. Чтобы не пугать. Чтобы не обременять.
Папа, который держит небо
А папа?Папа работает.
Работает за двоих, за троих, за целую бригаду.
Потому что Андрюше нужны лекарства. Нужны памперсы. Нужно специальное питание. Нужны ортезы, которые стоят как месячная зарплата. Нужны курсы реабилитации, каждый из которых — как неподъёмный камень на плечах.
Папа приходит домой поздно. Усталый, выжатый, серый. Но первое, что он делает, — идёт к Андрюше. Берёт его на руки. Сажает себе на колени. И говорит: «Ну что, мужик? Держимся? Держимся».
И Андрюша улыбается. Потому что папины руки — это единственное место в мире, где он чувствует себя сильным. Где он чувствует себя мальчишкой, а не больным.
А ночью папа садится на кухне. Смотрит на счета. На рецепты. На направления в реабилитационные центры. И считает. И понимает, что не хватает. Что всегда не хватает.
Что как бы он ни работал, как бы ни старался — болезнь быстрее. Дороже. Сильнее. И он сжимает кулаки. И не плачет. Потому что не имеет права. Потому что если он заплачет — кто тогда будет держать небо над этой семьёй?
Что может дать реабилитация в пять лет
Врачи говорят: в пять лет ещё не поздно. Ещё можно. Ещё есть шанс. Мозг ребёнка ещё растёт, ещё меняется, ещё ищет новые пути. Каждый курс реабилитации — это не просто упражнения. Это война. Война за каждый градус движения. За каждый миллиметр самостоятельности. За каждую секунду, в которой Андрюша сможет удержать голову сам. Сесть сам. Дотянуться до игрушки сам.Без реабилитации — всё будет только хуже. Мышцы будут каменеть. Суставы — деформироваться. Боль — нарастать. То, что ещё можно спасти сегодня, завтра станет невозможным. Окно закрывается. Медленно, но неотвратимо. И каждый упущенный месяц — это месяц, который уже не вернёшь. Никогда. Ни за какие деньги. Ни за какие молитвы.
А с реабилитацией — есть надежда. Не на то, что Андрюша побежит. Не на то, что он станет как все. Но на то, что он сможет сам держать ложку. Сам сидеть. Сам повернуться. Сам обнять маму руками, а не просто лежать и смотреть. На то, что его жизнь перестанет быть бесконечным лежанием и станет — жизнью. Настоящей. Свободной. Достойной.
Кто помогает больным детям
Братья и сёстры, мы хотим сказать вам то, от чего перехватывает дыхание и слёзы текут сами собой.Кто помогает больным детям? Вы думаете, только врачи? Только фонды? Только родители, из последних сил тянущие лямку?
Нет. Больным детям помогает Бог. Единый. Живой. Тот, Который видит каждую слезу, упавшую на щёку больного ребёнка. Который считает каждый вздох матери, не спящей пятую ночь подряд. Который знает имя Андрюши ещё до того, как Андрюша был зачат. Который не забыл его. Не оставил. Не отвернулся.
Иисус Христос ходил по этой земле и видел таких, как Андрюша.
Видел парализованных. Видел скрюченных. Видел детей, которых матери несли к Нему на руках, падая на колени, крича: «Помилуй! Исцели! Сделай что-нибудь!» И Он останавливался. Не проходил мимо. Не говорил: «Это не Моя забота». Не говорил: «Разберитесь сами». Он клал руки. Он касался. Он говорил: «Встань. Иди. Твоя вера спасла тебя». И они вставали.
И сегодня Он говорит каждому из нас: «Что вы сделали одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Каждому, кто помогает Андрюше. Каждому, кто жертвует. Каждому, кто молится. Каждому, кто просто не прошёл мимо этой истории. Он говорит: «Я видел. Я запомнил. Ты сделал это для Меня».
Аллах, Милостивый, Милосердный, говорит в Священном Коране: «Поистине, с тягостью приходит облегчение. Поистине, с тягостью приходит облегчение». Дважды сказано. Как клятва. Как обещание.
Как рука, протянутая матери, которая качает больного ребёнка в три часа ночи и шепчет: «Сколько ещё? Сколько я выдержу?» И Аллах отвечает: «Выдержишь. Я с тобой. Облегчение придёт. Но оно придёт через руки людей. Через тех, кого Я поставил на твоём пути. Через тех, кто не отвернётся».
Пророк Мухаммад, мир ему и благословение, говорил: «Лучший из вас тот, кто лучше всех относится к детям». И ещё говорил: «Тот, кто не милосерден к людям, не будет помилован Аллахом». Милосердие к больному ребёнку — это не просто доброе дело. Это путь к Богу. Это молитва без слов. Это пост без голода. Это хадж, совершённый не в Мекку, а к кровати чужого больного малыша.
Матрона Московская, чьё имя носит наш фонд, сама была немощной, неходячей, слепой.
Но к ней шли тысячи. И она помогала. Не ногами — сердцем. Не силой — молитвой. И сегодня она стоит перед Престолом Божиим и молится за каждого Андрюшу. За каждую маму, которая не спит. За каждого папу, который держит небо. За каждого из вас, кто читает эти строки и чувствует, как что-то дрогнуло в груди.
Ангелы в белых халатах и без них
Знаете, кто ещё помогает Андрюше? Ангелы. Не те, с крыльями на иконах. А те, что живут среди нас. Врач-реабилитолог, который после двенадцатичасовой смены остаётся ещё на час, потому что «этот мальчик сегодня почти дотянулся до мяча, и я хочу попробовать ещё раз».Медсестра, которая поправляет подушку и шепчет: «Терпи, малыш, я рядом». Волонтёр, который приезжает в выходные и просто сидит рядом, читает книжку вслух, чтобы Андрюша слышал живую речь, живую интонацию, живое дыхание.
И вы. Каждый из вас. Вы — ангелы Андрюши. Даже если вы не знаете его имени. Даже если вы никогда не увидите его лица. Даже если ваша помощь — это просто молитва, сказанная перед сном: «Господи, помоги этому мальчику. Помоги его маме. Помоги его папе». Эта молитва долетает. Мы верим, что долетает.
Обращение к вашему сердцу
Каждая ваша копейка — это кирпичик в стену, которая отделяет Андрюшу от безнадёжности. Каждая ваша молитва — это ниточка, которая держит его маму, когда она уже не может держать сама. Каждое ваше слово, сказанное другу: «Посмотри, тут мальчику нужна помощь», — это луч света в темноте, в которой живёт эта семья.
Молитва за Андрюшу
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Ты, Кто касался больных детей и говорил им «встань», — коснись Андрюши. Коснись его ножек, которые не знают, что такое шаг. Коснись его ручек, которые не знают, что такое объятие. Коснись его спинки, которая не знает, что такое сидеть прямо. Дай ему сил. Дай ему время. Дай ему шанс.Аллах, Милостивый, Милосердный, Ты, Кто обещал облегчение после тяготы, — дай этой семье облегчение. Дай маме сон. Дай папе отдых. Дай Андрюше движение. Дай им всем — мир. Тот мир, который Ты обещал терпеливым.
Матрона Московская, моли Бога о нём. Матерь Божия, укрой его Своим покровом. Ангел-Хранитель Андрюши, не отходи от него ни на миг. Все святые, все праведники, все, кто при жизни любил детей и служил им, — встаньте рядом с этим мальчиком. Встаньте рядом с этой семьёй. Не дайте им упасть. Не дайте им сломаться. Не дайте им поверить, что они одни.
Они не одни. Они не одни, пока мы здесь. Пока мы читаем. Пока мы чувствуем. Пока мы способны протянуть руку — даже если эта рука несёт всего сто рублей. Даже если эта рука несёт всего одну молитву. Даже если эта рука просто делает репост и говорит: «Люди, посмотрите. Тут ребёнок. Пять лет. ДЦП. Ему нужна помощь».
Мы верим, что Андрюша ещё обнимет маму руками. Сам. Без чужой помощи. Пусть неловко. Пусть криво. Пусть на секунду. Но обнимет. И мама заплачет. Но уже не от боли. От счастья. От того самого счастья, которое бывает только после пяти лет ночи. После пяти лет войны. После пяти лет веры, которая не угасла.
Спаси, Господи, каждого из вас. Да воздаст вам Аллах сторицей за каждое доброе слово, за каждую копейку, за каждую молитву. Да хранит вас Христос. Да благословит вас Бог на всякое дело милосердия.
Плачем вместе с вами. Молимся вместе с вами. Верим вместе с вами.
Андрюша ждёт. Андрюша смотрит на мир из своей коляски. Андрюша верит, что мы придём.
Не подведём его, братья и сёстры. Не подведём.
С любовью, болью, верой и бесконечной благодарностью, Благотворительный фонд «Матронушка»
Пускай дети ни когда не болеют